БисерА

  Замысел возник у меня не спонтанно – я позаимствовал его у фрицев. У них, как это знал еще Петр Великий, есть чему поучиться, в том числе и тому, как проводить отпуска и организовывать поездки. Еще два года назад, во время нашего первого визита на Мальдивы, мы с супругой узнали, что многие из наших новых соотечественников накануне мальдивского отдыха катаются пять-шесть дней по острову Цейлон. Ну, как говорится, чтобы два раза не бегать. Вот и мы сделали так же: шесть дней на Цейлоне, а потом девять дней на Мальдивах. Первая часть – познавательная, вторая – развлекательная.

  Была и еще одна причина посещения Цейлона. И мне, и синьорине хотелось побывать в Индии, но нас отпугивали громадные расстояния и чрезмерная экзотичность Индостана. Цейлон был для нас своего рода «Индией лайт». Правда, местные жители уверяли нас, что Цейлон – не Индия. Ну, это мы знаем, проходили: и Украина не Россия, и Цейлон не Индия, но как присмотришься – так хрен найдешь хоть пару существенных отличий. По крайней мере, храмы с богомерзостными идолами, женщины в сари, коровы на улицах – все это на Цейлоне есть.

   "Мертвяками", обычно, называют неприкаянные души самоубийц, колдунов, ведьм, некрещенных детей и покойников, умерших насильственной смертью. Душа "мертвяка" может захватить чужое тело, чтобы отложить свой переход в загробный мир. 

  Африку мы, советские дети, знали очень хорошо. Потому, что она была очень близко. И хотя Красная Шапочка предупреждала, что до ней топать нужно долго-долго, но все-таки в нее можно было прийти. Танечка и Ванечка достигали Африки без явного труда, - главное было дождаться, пока уснут родители. Предупреждения родителей об ужасности и опасности Африки, понятное дело, только подстегивали интерес к этому экзотическому краю.

  Именно через сказку «Бармалей» советским детям прививалась трепетная любовь к Африке. Бармалей по популярности среди целевой аудитории  едва ли уступал положительному герою, тем более что оригинальность бармалеевского образа была куда сильнее выраженной, нежели айболитовского, носящего на себе явные следы влияния, доходящего чуть не до плагиата – в современном, конечно же, смысле.